|
|
Немного о себе |
| |
Я родилась поздней осенью первого послевоенного года в небольшом поселке под Краснояр/ком. Тогда его окружала дремучая, еще не искалеченная человеком тайга, и однажды на прогулке наша детсадовская группа нос к носу встретилась с медведем-подростком. Дело было летом, и обе стороны при встрече отделались легким испугом. Юный медведь, пожалуй, нашего дружного визга испугался гораздо больше.
Первые впечатления детства — деревья, настолько высокие, что как ни задирай голову, вершину все равно не увидишь; белые прямые столбы дыма из труб; сугробы чуть ли не до крыш, и в этих белых слоистых стенах прорублены траншеи-тропинки...
В шесть лет я с мамой переехала в Николаев. Здесь поражало уже совсем другое. Черные, бархатные ночи, напоенные пронзительными ароматами цветущих растений;
тротуары, мощеные гладкими, то светлыми, то черно-синими, слегка неровными плитами, такими приятными на вид, что их хотелось если не лизнуть, то хотя бы погладить; вечерние гуляния на бульваре с духовым оркестром и множеством веселых морячков в белых бескозырках и нарядных, смеющихся барышень...
Так Николаев стал моей второй родиной, и я полагаю — уже навсегда.
Духовной же родиной для меня был и остается недоступный теперь Ленинград (Санкт-Петербург), где я работала и училась, где в Публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина, в читальном зале спецхрана я благоговейно держала в руках подлинники первых книг Цветаевой, Ахматовой, Пастернака... Серая, шершавая бумага с вкраплением чуть ли ни щепок, крупный шрифт, черно-белое, не очень четкое оформление, и — неповторимый аромат начала века — «Серебряного века»!
Моя первая книга «Акварели» вышла в 1973 году в одесском издательстве «Маяк». Естественная радость от ее выхода очень скоро была омрачена — бдительное око цензора нашло в ней какую-то крамолу и весь тираж, как тогда говорили, «пошел под нож». Книги изымали из библиотек и магазинов, велели вернуть даже авторские экземпляры... Но несколько книг все же сохранились у моих друзей. Некоторые знакомые, еще вчера поздравлявшие меня с выходом книги, стали при встрече благоразумно переходить на другую сторону улицы... Но настоящие мои друзья, в том числе, и наши писатели, в первую очередь, Эмиль Январев и Михаил Иванович Божаткин, бывший тогда ответственным секретарем нашего союза писателей, поддерживали и подбадривали меня. Вскоре книжка вышла вновь, под той жр обложкой, но уже с совершенно иным, «обезвреженным9 содержанием.
Всего у меня вышло четыре сборника стихов, что, наверное, не так уж и много.
|
|
| |
|
|
|
|
